Они освобождали Кубань

Они освобождали Кубань
Фото с сайта mil.ru

Этим материалом «Кубань 24» продолжает серию публикаций очерков из книги Бориса Николаевича Шаповалова (1937-2018) о земляках, защищавших Родину в Великую Отечественную войну. Этот небольшой рассказ составлен из воспоминаний тех, кто в далеком 1943 году освобождал Кубань от немецко-фашистских войск. От скромных героев, совершавших свой ежедневный военный подвиг, до тех, кто заслужил звание Героя Советского Союза.

Годы, годы... Разве думали тогда эти молодые парни, что наступит время, и им придется в 21-м веке вспоминать события многолетней давности. Ведь именно на их плечи легла высокая миссия по освобождению и изгнанию с нашей малой родины немецко-фашистских оккупантов. Каким же видится им сквозь призму времени те легендарные события?

Герой Советского Союза Дмитрий Антонович Герасимов, пехотинец:

— Я служил во Второй гвардейской дивизии простым пехотинцем, и мы в сорок третьем принимали самое непосредственное участие в освобождении Кубани. Это были бои на немецкой «Голубой линии». Впоследствии дивизии было присвоено звание Таманской.

Больше всего запомнились бои за стницу Крымскую. Несколько раз она переходила из рук в руки. Сколько людей там полегло! А Звезду Героя получил уже чуть позже, за форсирование Керченского пролива.

Фото с сайта photochronograph.ru

Алексей Никанорович Королев, пулеметчик:

— Все происходившее тогда как будто стоит перед глазами. Особенно в памяти остались два самых жутких дня... Пройдя с боями пол-Кубани, наша 2-я гвардейская дивизия вышла к станице Крымской. Мы тогда еще не знали, что именно здесь фашисты создали мощнейший центр обороны, так называемую «Голубую линию» — от Черного моря до Азовского, от Новороссийска до Темрюка.

14 апреля 1943 года... Что творилось в этот день, нельзя передать словами. В бой за Крымскую мы шли без поддержки тяжелой техники — орудий, танков, — она безнадежно застряла из-за весенней распутицы. На руках у нас — станковые пулеметы да ротные 45-миллиметровые минометы. Я командовал в то время пулеметным расчетом «максима». Со стороны немцев огонь был настолько сильный и плотный, что наша пехота ложилась на землю через каждые несколько метров. Пулеметный взвод шел следом, прикрывая атакующих, подавляя огневые точки врага. Но и нам доставалось крепко. Помимо артогня, над нами постоянно «висели» бомбардировщики, штурмовики противника, сыпались бомбы, трещали авиационные пулеметы, заставляя вжиматься в землю. А когда дошли до лесопосадки, то на нас двинулись танки. В этот день из нашего взвода в живых остался лишь я один.

Фото с сайта vlast-sovetov.ru

Геннадий Анатольевич Куземка, пилот бомбардировщика:

— Если говорить честно, то из всех военных лет мне больше всего запомнились бои на Кубани. И не потому, что мы тогда еще только набирались опыта, как громить врага. Эти схватки отличались особенно упорным сопротивлением немцев. У них еще сохранялся дух победителей, было еще много сил, чтобы удержаться на кубанской земле. Да и насыщенность техникой была очень высокой. От Крымска до Багерова возле Керчи, где находился немецкий аэродром, стояло примерно семьдесят прожекторов! Вот и приходилось нам каждодневно и ежечасно решать проблемы прорыва к немецким объектам.

В 1943 году я служил пилотом на американском бомбардировщике «Бостон-З» в 63-м полку ночных бомбардировщиков, который базировался в станице Кореновской. Эти машины были хорошо оборудованы для ночных полетов. Летали мы очень много. Только на Кубани я сделал 107 боевых вылетов. Особенно запомнился мне один из них...

Я получил задание провести разведку с фотографированием передвижения немецких колонн на дороге Анапа — Темрюк. Светила небольшая луна, да и как бы ни соблюдали фашисты светомаскировку, но лучи от фар указывали все-таки на присутствие врага на дороге.

И вот я с высоты 800 метров подошел к Анапе со стороны моря. Штурман включил фотоаппарат и стал работать, а я снизился еще метров на 200. И вдруг наш самолет неожиданно оказался в перекрестии лучей двух прожекторов. Даю команду стрелку-радисту: «Дима, огонь!» Очередью из пулемета он сумел «погасить» один из них, но второй не выпускал нас из своих щупальцев. Я не мог ни сманеврировать, ни вырваться из этих «объятий». Резко снижаюсь, прибавляю скорость. Штурман кричит: «Вода!» А прожектор уже луч положил на воду: предвкушали, как мы врежемся в море. Азов в ту ночь был неспокоен, шли высокие волны, брызги ударили в стекла кабины. Со всей силой тяну ручку на себя, и машина взмывает вверх.

Никогда не поверю тем, кто утверждает, что страха не бывает. Есть, да еще какой! Самое главное, чтобы ты смог подавить его, загнать вглубь. Тогда сможешь выполнить любую задачу.

Фото с сайта airpages.ru

Герой Советского Союза Иван Игнатьевич Игнатенко, артиллерист-корректировщик:

— Был жаркий летний день 1943 года. Наша воинская часть заняла позицию в районе совхоза «Сад - Гигант» на берегу реки Протоки. Впереди переправа и бой за станицу Славянскую. Для меня освобождение ее было не просто фактом из фронтовых будней: я жил до войны в станице вместе с мамой Марией Петровной. Бойцы знали об этом, желали мне скорейшей встречи с родственниками.

Но случилось непредвиденное: фашисты открыли по нашей позиции ураганный огонь. Я без труда определил, что стреляют они из бывших казарм, которые находились неподалеку от моего дома. Пришлось тщательно корректировать огонь наших батарей, чтобы ненароком снаряды не залетели на собственное подворье.

Были потом бои за станицу Анастасиевскую. Много погибло боевых друзей. Лишь тогда командир дивизиона разрешил мне навестить свой дом. Бежал по вспаханному огороду, пулей летел. Распахнул дверь хаты — нет никого. В погребке тоже пусто. Выбежал на задворок, а там мама стоит и плачет. Как там ее сыночек Ванечка? Может, видели?

«Я здесь!», — крикнул я во всю силу и бросился навстречу.

За что же дали Героя, спросите вы? Воинская часть, в которой я служил, с боями вышла к Днепру. Мне и моим товарищам нужно было переправиться на правый берег реки и выявить силы немцев, передать по рации координаты для нашей артиллерии.

Так получилось, что я остался один. Сначала отрыл окоп для стрельбы, потом влез на дерево и устроил там наблюдательный пункт. В бинокль увидел огромное скопление вражеской пехоты, танков, артиллерии, машин, орудий. По рации передал координаты артиллеристам, и те открыли по цели огонь. Немцы догадались, кто корректирует огонь, и ринулись ко мне. Я стрелял до тех пор, пока не кончились патроны, а затем по рации вызвал огонь артиллерии на себя. Ведь только так и воевали гвардейцы.

Фото с сайта photochronograph.ru

Старшина Александр Иванович Шевцов, разведчик-связист отдельного минометного дивизиона 157-й стрелковой бригады:

— 31 января 1943 года. Каждый день войны насыщен боями — жестокими, смертельными. И все же все они разные. Вот и этот день. Бригада выдерживает тяжелейший бой. Покрытая мокрым снегом и вязкой грязью земля осложняет тягостный солдатский труд.

Только мы вышли из станицы Архангельской, как появилась большая группа вражеских самолетов Ю-88 и начала нас бомбить и обстреливать. Не успела улететь первая, как появилась вторая, а за ней третья.

Часам к 15 передовой отряд капитана Меркулова приблизился к совхозу «Газырь». Вот здесь и началось. Из поселка вышло 20 немецких танков, более десяти бронемашин и до двух рот автоматчиков. И вся эта армада устремилась на батальон. Завязался жаркий бой. Первой вражеские танки встретила батарея старшего лейтенанта Шульги. Огонь его орудий был снайперским.

Вскоре он героически погиб, и батальон капитана Блошкина смело вступил в бой. Метко разили врага артиллеристы: сержант Миронов, красноармеец Александр Зубков, политрук батареи Николай Булатов. Особое мужество проявил старший сержант Воскобойников.

А 2 февраля 1943 года 157-я стрелковая бригада овладела Ирклиевской, продолжала преследовать отступающего врага в направлении колхоза «Память Ленина», хуторов Пролетарского, Днепровского, станицы Переясловской. Двигались по пойме реки Бейсуг.

К званию Героя Советского Союза был посмертно представлен командир 1-й батареи Николай Дмитриевич Шульга. Высоких правительственных наград удостоились командир 1-го стрелкового батальона Андрей Дмитриевич Блошкин, санинструктор Юлия Павловна Ощепкова, красноармеец Иван Григорьевич Александров, командир артиллерийского взвода, младший лейтенант Владимир Лесин, телефонистка Евдокия Николаевна Пасевина и многие другие.

На братских могилах в Газыре, у хутора Днепровского и по всему боевому пути бригад, где захоронены павшие в сражениях воины, воздвигнуты памятники, к которым не зарастают дорожки, дети, внуки и правнуки бывших участников и свидетелей тех боев приносят цветы, стоят на Вахте Памяти.

Вернуться на ленту