Лабинск: Роза – символ жизни

Лабинск: Роза – символ жизни
Фото Виктории Перевязко, «Кубань 24»

Роза Сидоровна Ручкина никогда не покупает хлеба больше, чем нужно семье на один день. Накрывая на стол, она режет «кирпичик» на тонкие ломтики, и каждый раз перед глазами встает тот ломтик серого блокадного хлеба, который весил ровно 125 граммов. Эта пайка словно впечаталась в ее память.

Семья Александра Петровича Бурукина, коренного ленинградца, проживала в Биржевом переулке на Васильевском острове в коммунальной квартире, как жили многие. Жена Мария Павловна, две дочери. Для старшей выбрали красивое цветочное имя – Роза, которое, как казалось молодым родителям, символ жизни.

Школа в бомбоубежище

Розе исполнилось восемь лет, когда началась война, и вместо обычной школы первый класс находился в бомбоубежище. Там и проводились уроки. 8 сентября 1941 года бомбоубежище стало средой обитания для детей, а взрослые, вооружившись щипцами-лопатами, поднимались на крыши домов, чтобы «ловить» и обезвреживать зажигательные бомбы, — для этого на крышах стояли ящики с песком и бочки с водой. Бомбили фашисты Ленинград днем и ночью. Рядом с домом Бурукиных находился продовольственный склад, и однажды бомба попала прямо в него. Крупы, макаронные изделия горели как сухая солома, но люди бросились спасать то, что еще могло уцелеть, и даже обгоревшие ящики, коробки выносили в безопасное место, ведь еда в блокадном городе — это жизнь. Роза хорошо помнит, как мама варила кашу из горелой крупы.

Отец работал слесарем на Кировском заводе. Здесь круглосуточно восстанавливали подбитые танки, потому отца Роза видела редко. А потом ей сказали, что папа умер. Шел домой, но упал на улице, – сердце остановилось. В кармане пальто была баночка с гречневой крупой. Это рабочим Кировского завода кроме 250 граммов хлеба выдавали крупу, усиленный паек, а Александр Петрович нес крупу голодающим детям и жене.

Дорога жизни

Зима 1941-1942 годов осталась в памяти Розы, как один бесконечно холодный, голодный пасмурный день. Или ночь. Она не понимала: окна завешены, заклеены, электричества нет, воды нет, отопления нет. Все жильцы квартиры перебрались в одну комнату, где стояла «буржуйка». Вместо дров в печку шла мебель, книги. Спали сестры вместе с мамой на одной кровати. Однажды, проснувшись утром, увидели, что мама мертва. Ее завернули в простыню и оставили на кровати, а соседка тетя Лена отвела Розу и Тамару в детский приемник.

Сестер сразу разлучили. Младшую Тамару, — ей было четыре года, — куда-то увели, и сколько Роза ни спрашивала у воспитателей, ей так никто и ничего не сказал. А потом в один студеный зимний день всех детей из детприемника вывели во двор, погрузили на «полуторки» и повезли. Ехали ночью по льду Ладожского озера. Тогда еще Роза не знала, что это была спасшая многих «Дорога жизни».

«Придем к речке и утопимся…»

А потом Роза вместе с другими детьми оказалась в товарном вагоне поезда, который повез их на юг. Ехали очень долго. Каждое утро из вагонов выносили тела умерших. Когда приехали на станцию Лабинская, было по-летнему тепло. Детей-блокадников на перроне встречали музыкой. Из вагонов они буквально выползали, настолько были обессилены от голода. Их сразу повели в столовую. Борщ, каша, компот… Такой еды они не видели многие месяцы. И, конечно, многие заболели. Разместили эвакуированных в здании начальной школы на ул. Горького (в районе нынешней детской поликлиники).

Роза Ручкина до войны.

Не успели дети еще как следует прийти в себя после пережитого в блокаде и длительного переезда, как фашисты начали оккупировать Северный Кавказ. В начале августа 1942 года в детдом прибежала перепуганная воспитательница с криком: «Гитлеровцы в Лабинской!» Роза помнит, что все выбежали на улицу. А куда дальше? Мальчики постарше решили вести остальных детей к речке. Там сад, а на другом берегу Лабы лес, где можно спрятаться. Роза вместе с другими девочками шла и думала: «Вот придем к речке и утопимся…» Почему такие мысли появились, она не знала, но была уверена, что именно так и поступят. А что еще остается делать? Но в саду они обнаружили вырытые траншеи и решили, что укрыться можно пока и здесь… Мысли о скорой смерти отступили. Когда все вместе держатся, то и не страшно. Пока было тепло, в траншеях спать еще можно. Еду добывали старшие ребята, в основном жители делились хлебом, картошкой, огурцами, в саду яблоки были. Потом пошли дожди, стало очень плохо. В один из дней гитлеровцы всех детей повели в здание с башенкой (на улице К. Маркса) и сказали, что здесь они будут жить. Спали дети на полу.

Морозным январским утром 1943-го все проснулись от орудийного гула и грохота взрывов. Дети прильнули к окнам и увидели фашистов, которые нестройной колонной продвигались по улице. Замыкал шествие автомобиль, который тащила упряжка волов. Кузов был забит захватчиками, укутанными в одеялах, на головах у многих женские платки.

Оккупация станицы Лабинской закончилась, но еще довольно долго воспитанники детского дома жили и голодно, и холодно. Основная еда – галушки, по одной на каждого и еще по черпаку воды, в которой они варились.

Новая надежда

А в 1944 году у Розы началась совсем другая жизнь. В детдом пришла Лукерья Борисовна Дробязко и сказала, что хочет взять в семью девочку-сироту. Выбрали Розу. Так у нее появилась семья – мама с папой. Лукерья Борисовна была женщина с характером, а отец Сидор Андреевич оказался добрым, душевным человеком. Розу в новой семье не обижали. Отправили учиться в семилетнюю школу N 30. После уроков она охотно помогала приемным родителям по хозяйству. Девочка за долгое время почувствовала себя счастливой. Но очень хотела узнать, где ее младшая сестра Тамара.

Свой ленинградский адрес Роза твердо знала и помнила. С Лукерьей Борисовной написали письмо по этому адресу. Как же радовалась Роза, когда пришел ответ от соседки тети Лены. О Тамаре она ничего не знала, а вот тетя Анна Петровна (сестра Александра Петровича) жива, и сообщила ее адрес. Тетя Аня выжила в блокаде и тоже была счастлива узнать, что ее племянница жива. Она звала вернуться в Ленинград, в родительскую квартиру, но Роза не хотела оставлять обретенных родителей. Сидор Андреевич ушел из жизни в 1952 году, а мама Лукерья Борисовна так и жила с приемной дочерью, которая стала для нее по-настоящему родной. Роза похоронила ее в 1969 году.

Роза Ручкина в 2018 г.

Вот так коренная ленинградка обрела родину в станице Лабинской. И не жалеет, хотя легкой жизнь свою назвать не может. Окончив семилетку, а затем курсы кройки и шитья, пришла работать в швейный цех артели «Современник». Работала швеей, потом бригадиром. И так три десятка лет трудилась. Замуж вышла за хорошего, работящего парня, которого знала еще со школьных лет. Николай Ручкин, отслужив в армии, пошел работать печатником в Лабинскую типографию. И тоже проработал здесь 30 лет. У них родились сын Владимир и дочь Валя. Каждый год супруги Ручкины ездили в Ленинград к родственникам. И каждый раз они приходили на Пискаревское кладбище, где покоятся тысячи жертв фашистской блокады. Там похоронены отец и мать Розы Сидоровны, многие ее близкие. С Николаем Кирилловичем привозили сюда и детей, чтобы и те знали, какую цену пришлось заплатить за Великую Победу в той войне.

Сирота с огромной семьей

Казалось бы, можно жить и радоваться каждому дню: Ручкины на месте родительской хаты построили добротный дом, женили сына, выдали замуж дочь, уже родились внуки Вероничка и Костик. И тут страшное горе обрушилось на семью: коварная болезнь унесла из жизни сына Володю. Боль от потери не утихает до сих пор, а в 2005 году ушел из жизни Николай Кириллович. Но Роза Сидоровна мужественно перенесла эти потери. На склоне лет ее окружают любящие дети, внуки, правнуки. Это придает ей жизненных сил, и она чувствует себя вполне счастливой в таком окружении.

— Сирота сиротой, а вон какую семью собрала, - показывает Роза Сидоровна фотографию, где она стоит в окружении детей, внуков, правнуков. – Если б вы знали, как я всех их люблю. Об одном жалею, что не нашла свою сестренку Тамару, хотя куда только не обращалась. Не знаю, почему, но когда увидела в кино, как фашисты на станции Рокша разбомбили поезд с детьми, которых везли из осажденного Ленинграда в тыл, я почему-то поверила в то, что Тамарочка была в этом поезде…

В этом году Роза Сидоровна снова собирается поехать в Санкт-Петербург навестить родственников, посетить Пискаревское кладбище, поклониться могилам родителей. Традиция, которой она не изменяет всю жизнь.

Опубликовано в «Провинциальной газете» Лабинского района. Автор материала Алла Брославская. Фотографии автора и из семейного архива Р. С. Ручкиной.

Вернуться на ленту