И согревала нас тогда Победа

И согревала нас тогда Победа
Фото с сайта mir24.tv

«Кубань 24» продолжает серию публикаций очерков из книги Бориса Николаевича Шаповалова (1937-2018) о земляках, защищавших Родину в Великую Отечественную войну. В трагический для нашей страны день 22 июня мы расскажем об одном из участников самого страшного, но победоносного сражения той войны — Сталинградской битве, которая продолжалась 200 дней и ночей.

Об этом человеке много написано и рассказано. Жизнь его длилась целый век и пролегла сквозь несколько эпох. Он — один из тех, кто от начала до конца прошел через все муки ада обороны Сталинграда и встретил победу на берегах Волги. Василий Калинович Коцаренко был не только воином, защитником волжской твердыни, но и командиром, заместителем командира гвардейского полка из знаменитой дивизии Родимцева. Поэтому так ценны его воспоминания.

— Наше наступление началось утром 17 января. В 13-й гвардейской дивизии первым в бой вступил 34-й полк. Всю ночь он готовился к атаке и к рассвету занял исходное положение в непосредственной близости от вражеских позиций. Я оказался в батальоне Кулаева, наступавшего на вражеский гарнизон, укрепившийся в развалинах небольшого домика, от которого тянулся ход сообщения к дзотам, расположенным по северо-восточному склону Мамаева кургана.

Фото с сайта waralbum.ru

В 10:00 из-за Волги раздались залпы артиллерии. Кулаев поднял своих бойцов и довольно быстро захватил дом, но дальнейшее продвижение застопорилось: ровная полянка, лежавшая за ним, насквозь простреливалась немецкими пулеметчиками. Все же в течение дня полк продвинулся вперед на 60-80 м. Вроде бы и немного совсем, но это же наше первое продвижение на запад! Чтобы легче было ликвидировать окруженную группировку противника, советское командование решило расколоть ее на две части. С утра 22 января после артиллерийской и авиационной подготовки войска 21-й армии, ломая сопротивление, взяли направление на поселок Красный Октябрь. В то же время с востока усилился натиск 62-й армии.

В ночь на 26 января батальон Кулаева готовился к штурму Мамаева кургана с северо-западной стороны. Ровно в назначенное время в небе появились темно-зеленые Илы и серебристые бомбардировщики. От их бомб, залпов тысяч орудий и минометов с левобережья дрогнул утренний воздух, а склоны высот и оврагов, занятые врагом, покрылись черными пятнами разрывов. Всюду слышалось «Ура!». Наши войска действовали по строго согласованному плану в направлении Городища, откуда все отчетливее доносился неумолкаемый грохот артиллерии наступающей 21-й армии Донского фронта.

Фото с сайта waralbum.ru

Батальон Кулаева двинулся на вражеские проволочные заграждения, опоясывающие Мамаев курган. Вначале казалось, что гитлеровцы без боя решили оставить эту злополучную высоту, за которую положили не одну тысячу своих солдат и офицеров. Без единого выстрела они подпустили батальон к «колючке», а потом открыли огонь. Солдаты, преодолев заграждения, завязали бой в траншеях врага. За ними совсем рядом круто поднималась выпуклая вершина Мамаева кургана. Взошедшее солнце осветило заснеженную приволжскую равнину, по которой, развернувшись широким фронтом, с запада шли советские танки и боевые порядки пехоты. Решительными ударами 2-й и 3-й батальоны выбили гитлеровцев из ряда траншей у Тира, за железной дорогой, и, оставив там небольшое прикрытие, двинулись навстречу приближающейся группе воинов Донского фронта. Солдаты, пропахшие порохом и потом, крепко обнимались, хлопали друг друга по плечам. В их глазах сверкали слезы, слышались возгласы: «Привет гвардейцам Родимцева!», «Смерть фашистским оккупантам!», «Да здравствует наша победа!».

Соединившиеся у Мамаева кургана войска Донского фронта и 62-й армии разрезали окруженную фашистскую группировку на две части. Одна из них оказалась южнее горы, в центре города со своим главнокомандующим Паулюсом, другая — севернее. Ее-то нам и предстояло добивать. Сразу же после встречи с войсками Донского фронта 34-й полк перебросили под южный склон высоты 112,0, которую опоясали три яруса вражеских дзотов и траншей. Система огня у них была построена так, что нижняя группа укреплений защищалась перекрестным огнем пулеметов, расположенных в среднем и верхнем поясах. Целый день полк штурмовал курган, но безуспешно. Тогда капитан Кулаев с разрешения командира полка Панихина ночью сумел захватить один из дзотов, отсюда наши бойцы проникли в ходы сообщений не только второго, но и третьего пояса обороны, и это решило исход боя за овладение мощным узлом сопротивления врага.

Фото с сайта aloban75.livejournal.com

С высоты 112,0 полк перешел к заводу «Баррикады». Здесь он с ходу очистил от фашистов улицы Красноармейскую и Центральную. К вечеру того же дня полк выбыл в распоряжение командующего 62-й армией и получил задачу овладеть опорным пунктом врага, расположенным в районе хлебозавода на улице Стальной. После штурма сопротивление было сломлено, захвачено много пленных. По всему было видно, что немцы полностью деморализованы.

Утром 1 февраля до нас дошла радостная весть о том, что накануне полностью капитулировала вражеская группировка южнее Мамаева кургана и пленен сам командующий 6-й армией Паулюс, вдруг ставший фельдмаршалом. А на следующий день нам довелось стать свидетелями катастрофы громадной и сильной армии. На рассвете 2 февраля я был направлен в батальон Гущина, который находился на перекрестке железной и шоссейной дорог. Командный пункт помещался в подвале какого-то большого кирпичного здания. С высоты его разбитых стен хорошо просматривалась окрестность. Около десяти часов запищал телефон, с наблюдательного пункта докладывали:

— В стороне железнодорожной станции Гумрак на заснеженном поле замечены люди, двигающиеся в нашем направлении.

Фото с сайта aloban75.livejournal.com

Мы с Гущиным поднялись на здание и в бинокли заметили длинную колонну, конца которой не было видно. Всматриваясь в нее, все отчетливее стали различать фигуры людей, обмотанных тряпьем, с огромными скатками за плечами. Ясно было, что идут немцы, но оружия у них нет.

Мы направили двух боевых гвардейцев навстречу колонне. Парламентеры подошли к головной группе, остановили колонну и привели оттуда трех офицеров. Мы не стали интересоваться их званиями, номерами частей, так как это уже не имело никакого значения.

— Сдаемся в плен, — сказал один из них, старший по возрасту.

— Сколько человек?

— Точно не знаю. Но тысяча с половиной, а то и больше будет.

Фото с сайта aloban75.livejournal.com

Его продолговатое лицо с острым подбородком, обвислыми щеками и длинным горбатым носом обросло густой щетиной; замызганная шинель, с потускневшей позолотой на погонах воняла дымом и дустом. Он весь дрожал, точно его трясла тропическая лихорадка, и я тогда подумал: «Каким же ты стал, завоеватель Третьего рейха? Куда девалась твоя былая спесь, когда ты с огнем и мечом проходил по Европе, грабил и уничтожал наши города и села, вешал и убивал женщин, стариков и детей?». Теперь завоеватели стояли перед нами у разбитых стен Сталинграда, поверженные и жалкие...

Вернуться на ленту