Армавир: Вой сирен застал нас на уроке

Армавир: Вой сирен застал нас на уроке
Фото из архива автора

Первые часы войны – в воспоминаниях жительницы Армавира

Когда читала книгу В. Павлюченкова «Армавирцы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.», глаза остановились на фразе: «5 сентября 1941 года была первая бомбежка в Армавире». Все всплыло в памяти…

Армавир – родина моих дедушки и бабушки. До войны наша семья – мама, папа и трое детей – жила в Крыму. Папа был начальником штаба береговой обороны Севастополя.

22 июня 1941 г. город в первый раз бомбили. Дня через два семьи военнослужащих вывезли в ближайшие военные городки – батареи за несколько километров от бухт, где стояли корабли. На ночь женщин и детей вывозили в катакомбы. Вход в горе прикрывала маскировочная сетка. Внутри – двухэтажные стеллажи-лежанки (доски свежие, белые, видно, только что обновленные), были туалет, водопровод, но воду из него не пили – шла ржавая. Воду и бутерброды приносили с собой.

Утром возвращались домой в сопровождении матросов. Прожили мы на батарее чуть более месяца. Командование решило вывезти женщин и детей в Белую Глину Краснодарского края, а наша семья поехала к родителям мамы в Армавир. Как же мы были удивлены уже в самую первую ночь – ложась спать, мы раздевались! Бабушка обрадовала нас, сказав, что Армавир не бомбят.

Мама привезла с собой деньги – отец снабдил нас на первое время. Дед и баба подались в с. Успенское и купили там корову Катю. «Бабушка все умеет – справится, ораву надо кормить», – пояснил дед. Мы, дети, подружились с соседскими ребятами. Их было много, разных национальностей – русские, украинцы, армяне, ассирийцы. Все были дружны.

Меня записали в школу во второй класс. Она находилась на улице Набережной, которую пересекала улица Чичерина. Перебегая шоссе у мельницы, смотрела налево, направо. Но машин тогда было мало, в основном ехали на лошадях и волах. Словом, дорога была практически безопасной. Жизнь продолжалась, дети ходили в школу. Взрослые верили, что война не будет долгой.

Мы писали на фронт письма. Учительница Анна Николаевна Онищенко была истинной патриоткой. Она такие теплые слова находила для наших красноармейцев! Мы ее очень любили.

5 сентября 1941 года выдался теплым, солнечным. Мы учились в первую смену, шел очередной урок. И вдруг раздался вой сирены, казалось, он шел со всех сторон! Все гудело – мельзавод, консервный завод и еще, еще где-то. Стоял сплошной гул! Мы еще не знали, что это означает, только в кино видели такое! В класс вбежала запыхавшаяся дежурная учительница с криком: «Дети, хватайте портфели, и домой! Быстро! Фашистские самолеты приближаются к городу!».

В тот момент никто не вспомнил, что во дворе школы были вырыты «щели», глубокие, в форме буквы Z, с двумя выходами. Мы помчались по домам, смотреть налево-направо, пересекая шоссе, было уже некогда. Я обогнула дом рядом с мельницей, выбежала на Ефремова, наискосок побежала к Лермонтовской, когда услышала гул самолетов. И тут же где-то рядом прогремел взрыв, очень громко! Потом еще один, почти на углу Ефремова и Лермонтовской! Меня подбросило и отнесло вперед на улицу Лермонтова, уронило вниз и протянуло по земле, стесывая кожу на коленях.

Не помню, как я вскочила, побежала по улице, где мы жили. Вижу – посередине квартала стоят женщины, среди них моя бабушка с корзиной – она как раз шла с рынка. Женщины стояли с поднятыми головами, остолбеневшие. Я подбежала с криком: «Скорее к маме!» и тоже посмотрела на небо – летела следующая группа самолетов черным треугольником, наверное машин пять.

Мы забежали в свой двор на Лермонтовской, 47, и с нами армянский мальчик-первоклассник. Прыгнули в погреб – накануне дед вынул лестницу для просушки, ведь бомбежки никто не ждал. Когда сирена дала «отбой» тревоги, я и бабушка пошли посмотреть, куда попали снаряды. Там, где стояли женщины с бабушкой, зияла дыра – упавшая бомба не взорвалась. Напротив, на другой стороне улицы, тоже бомба упала и не взорвалась.

Через дорогу от места, где меня подбросило, бомба взорвалась. От нее пострадал мальчик из 3-го класса, ему оторвало руку прямо во дворе его дома на улице Ефремова. Еще одна бомба упала наискосок на улице, разрушила дом, погиб пожилой человек. Дальше, метрах в ста от нашего дома, бомба взорвалась прямо в доме директора кондитерской фабрики. К счастью, все остались живы – успели спуститься в подвал. Стена, что «смотрела» на улицу Лермонтова, обвалилась совсем, были видны пианино, белые занавески, висевшие на карнизе. Все это выглядело очень жутко. Мы возвращались домой, понурив головы.

Вот так в Армавире закончилось мирное время. А впереди еще была тягостная шестимесячная оккупация, завершившаяся счастливой встречей наших дорогих освободителей. Но это уже другая история, которую я не забуду никогда…

Г. Тимонина (Плаксиенко).

Опубликовано «Армавиский собеседник»

Вернуться на ленту